Часто на улице вижу соседку. Вечерами она вместе с другими бабушками сидит на лавочке и ведет задушевные беседы. Однажды она, увидев меня, остановила, смотрела ласково, а потом внезапно заплакала. Оказалось, что я ей напоминаю внучку, которая давно с ней не общается. Почему так получилось, пожилая женщина и сама толком не знала. Росто сын развелся со снохой, и внучка перестала приезжать к бабушке. Но почему же внуки так часто не хотят поддерживать теплые отношения с бабушками и дедушками? И как воспитать ребенка так, чтобы он понимал, почему не стоит забывать свои корни? Об этом мы поговорили с протоиереем Сергием Скузоваткиным, старшим священником храма в честь святых Царственных страстотерпцев.

– Валерий Филатов, советский и белорусский актер, писал: «У каждого из нас есть начало – корни генеалогического древа». Но для чего они современному человеку? Неужели нельзя прожить без копания в далеком прошлом, тем более не в своем?

– Я заметил, что человеку свойственно задумываться о своих корнях, только пройдя определенный возраст. Раньше он был молод, и, как положено, жизнь земная казалась ему чем-то вечным, а все хорошее еще впереди. Затем в какой-то момент человек осознает сам себя: кем он действительно стал, какие приобрел или унаследовал свойства. Проще говоря, принимает себя таким, каков он есть. Наконец, он видит в себе индивидуальные свойства, наклонности, исследует их, и они приводят его к изучению своих предков.

Человеческая личность непознаваема и неповторима, в этом как раз проявляется Божественный образ. Однако свойства личности и характера являются унаследованными от предков. Мы задаемся вопросами, как бы мы сами повели себя, например, в условиях войны или под давлением тяжелых обстоятельств. Таким образом вырисовываются наши возможности, собственный диапазон личности. Чтобы узнать о себе больше, мы обращаемся к истории страны, народа и своего рода.

– Не скрывается ли за желанием получше изучить свою родословную простое тщеславие? Многие интересуются не столько своими предками, сколько их происхождением, положением в обществе, личными успехами. Что вообще дает знание своих корней христианину?

– Я думаю, что тщеславие – это не то, что стоит за попыткой изучить родословную. Недавно я стал замечать, что люди, интересующиеся историей предков, по большей части религиозны. В этом, на мой взгляд, есть связь. Именно христианство, и в частности православие – это религия преемственности. Для христианина, я думаю, стремление изучить родословную – это учеба, открытие самого себя. Глядя на обстоятельства жизни родственников, мы видим либо глубину падения, либо высоту терпения  или жертвенности. В нас самих это тоже присутствует, но только, возможно, в потенциале.

– Что делать со «скелетами в шкафу», если в семейной истории  обнаружились неприятные факты? Например, кто-то из предков запятнал себя преступлением или постыдным поведением, наложил на себя руки? Как с этим жить?

– Это не должно сильно тревожить. Наша личность неповторима, имеет нравственную память и ответственна только за себя. То, что мы кажемся себе хорошими, – это именно кажущаяся нам вещь. И пока у нас нет ситуации, в которой может проявиться наше личное малодушие, предательство или бесчеловечность. Надо молиться за тех, кто жил до нас и пережил подобное. В этом как раз и есть основание для молитвы за умерших, где фундаментом являются два качества: сострадание и личное смирение: «Если бы не Ты, Господи, сохранил меня, то и я впал бы в любую бездну».

– Нужно ли замаливать грехи прародителей, чтобы не расплачиваться за них?

– Молиться за прародителей просто необходимо. В этом истинная духовная связь поколений. Однако все это не имеет отношения к ответственности за предков в смысле расплаты.

– Вы лично интересовались своей родословной? Удалось обнаружить что-то интересное?

– Мне повезло, что историки, уточняющие биографические факты святых мучениц села Пузо, обратились ко мне и привлекли к этой работе. Оказалось, что все, о чем мне раньше рассказывали родственники относительно моего прадеда, подтверждается архивными материалами.

Одна из святых, Дарья Тимагина, была родной теткой моего прадеда Степана. Очень интересно было прочитать в архивных документах, в каком полку он служил и где попал в плен во время Первой мировой войны. Я сам читал протокол допроса относительно расследования произвола отряда продразверстки, который учинил расправу над мученицами. Всплыли дорогие для меня подробности быта семьи моего прадеда. В протоколе стоит роспись, имеющая, как мне кажется, сходство с росписью моего отца.

Совсем недавно я узнал, что многодетную семью моего деда по материнской линии, у которого в Подмосковье были свой дом, корова и лошадь, сослали в Сибирь. Вернулись оттуда далеко не все. Дед после возвращения завел знакомство с таборными цыганами, где и присмотрел себе невесту. Позднее вместе с молодой женой они обособились и переехали в город Лукоянов. Там на свет появились девять детей. А мой дед честно проработал в транспортном хозяйстве вышеназванного города.

Приятно было читать на сайте «Подвиг народа», в орденских протоколах, о героизме своего деда по отцу (чью фамилию я ношу) в Отечественной войне. Я с удивлением осознавал, как сухое описание фактов и дозволенные цензурой канцелярские фразы скрывают героические и в тоже время курьезные подробности, о которых я слышал с детства.

– Распространенная история: пока дети были маленькие, много времени проводили с бабушкой, а выросли – и даже не знают, о чем поговорить с ней по телефону… Родители пытаются внушать что-то, говорят о любви и благодарности, но факт остается фактом: пропасть между поколениями ничем не залатаешь. Бабушки печалятся, родителям стыдно за детей, а детям просто неловко в таких отношениях. Батюшка, что бы вы посоветовали каждой из трех сторон?

– Действительно, бабушки и дедушки часто дают внукам больше воспитательных уроков, чем в свое время давали собственным детям. Несомненно, в детстве мы тянулись к бабушке, потому что она нам прощала многое и не сердилась, была спокойнее, дедушка же привлекал мудростью и спокойной мужественностью. Это время проходит, и у молодых людей формируется стремление к собственному суждению и мировоззрению, к новым образцам и героям в своей жизни. Это неизбежно. Наверное, любовь и благодарность придет к внукам позже.

Наши праотцы на то и становятся мудрее к своим годам, чтобы все это спокойно принимать.  Это естественный ход вещей. Позднее, когда уже в зрелом возрасте хочется что-то выспросить у дедушки и бабушки о прошлой жизни, их уже нет в живых. Тогда чувство, похожее на чувство вины, приводит не только к покаянию, но и к стремлению понять своих предков.

Чем мы можем в этой ситуации посодействовать? Хорошо бы аккуратно и деликатно посоветовать сыну или дочери позвонить дедушке и бабушке, спросить, как дела, как здоровье, вспомнить о каких-то детских шалостях, о том, как проводили вместе время. Это обязательно вызовет улыбку у стариков или слезу умиления. Родителям не зазорно подсказать детям, о чем именно можно поговорить с бабушкой или дедушкой. Однако у детей должны быть свои отношения с ними.

– Любовь бабушек не то что любовь родителей: часто они любят тех внуков, которые похожи на них, на их детей, и прохладнее относятся к «непохожим», в «чужую кровь», а это разъединяет как детей, так и семью в целом. Тут уж ничего не поделаешь, насильно мил не будешь? Или по-христиански должно быть по-другому?

– Выборочной симпатией страдают не только пожилые. У родителей тоже бывают любимые и не очень любимые дети. Это неправильно. В этом выражается, на мой взгляд, грубая телесность или скрытое себялюбие. Мы, видя сходство с собой, примечая собственные свойства характера или внешность своих родственников в ком-то из детей, больше ему прощаем, умиляемся на него. И наша семейственность мешает действовать нормальной морали и элементарной объективности.

Известно множество примеров, когда такая неправильная «любовь предпочтения» была наказана жизнью. Достаточно часто бывает так, что «любимые» дети в дальнейшем не горят желанием помогать, тогда как «гадкий утенок» проявляет заботу: покупает продукты, звонит, беспокоится. Не согласен, что тут ничего нельзя изменить. Как раз по-христиански поступать – это ломать свои предпочтения и относиться к детям и внукам с одинаковой любовью, в равной степени. Это и есть духовная работа христианина, где христианское возвышается над местечковым и семейственным.

Статья Анны Боровиковой в журнале «Моя Надежда», публикуется в сокращении